Утро. Неяркие лучи осеннего солнца скользят по захлёстанной ночным дождём улице, по ветвям каштанов, которые почти заглядывают в окна зала суда. На адвокатском столе стоит в стакане обломанная ветка рябины с ярко-оранжевыми ягодами (у участников процесса просто не поднялась рука выбросить её). Соковнин, украдкой зевая, дочитывает какую-то книгу из серии "Лекарство от скуки". Он явно не сомневается в победе. Яркин, в безупречно сидящем коричневом костюме, рисует в блокноте какие-то схемки, зачёркивает и снова рисует. Оба не сразу замечают секретаря.

Акиньшина: Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Сумская.

Сумская: Здравствуйте, прошу садиться. (Невольно залюбовалась веткой рябины) Рассматривается уголовное дело по обвинению Александрович Екатерины Алексеевны в преступлениях, предусмотренных ч. 30 ст. 30 п. "е" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 109 - в покушение на убийство Александровича Виктора Алексеевича общеопасным способом и в причинении смерти по неосторожности несовершеннолетней Корольковой Татьяне Ильиничне. (Секретарю) Свидетели все явились?
Акиньшина: Да, ваша честь, все ждут в коридоре.
Сумская: Спасибо. Устанавливается личность подсудимой.

Подсудимая - темноволосая девушка лет 25, с густой чёлкой и простоватым лицом. Глаза красивые, с поволокой, но взгляд затравленный.

Сумская: Назовите вашу фамилию, имя, отчество.
Е. Александрович (мягким грудным голосом): Александрович Екатерина Алексеевна.
Сумская: Когда и где вы родились?
Е. Александрович: В 1984 году в Озёрске. Проживаю там же, ***.
Сумская: Работаете, учитесь?
Е. Александрович: У нас с братом магазин.
Сумская: Вы замужем?
Е. Александрович: Нет...
Сумская: Копию обвинительного заключения вы вовремя получили?
Е. Александрович: Да, вовремя.
Сумская: Садитессь. В судебном заседании в качестве потерпевших участвуют Александрович Виктор Алексеевич и Королькова Евдокия Матвеевна. Начнём с потерпевшего Александровича. Сообщите суду свои данные.

Встаёт круглолицый молодой человек, внешне похожий на сестру. В чертах лица чувствуется слабохарактерность.

В. Александрович: Александрович Виктор Алексеевич. Родился в 1982 году. Живу в Озёрске, ***. Я частный предпиниматель, имею магазин "секонд-хэнд".
Сумская: Понятно. Присаживайтесь. Потерпевшая Королькова, к вам те же вопросы.

Королькова - грузная седая женщина не слишком приятной наружности, в толстой вязаной кофте и очках.

Королькова: Королькова Евдокия Матвеевна, 1941 г.р. Проживаю в деревне Поленья Озёрского райнона *** области, адрес ***.
Сумская: Садитесь. Объявляется состав суда. В судебном заседании председательствует федеральный судья Сумская Ирина Ильинична; государственный обвинитель прокурор советник юстиции Соковнин Дмитрий Геннадьевич; защитник подсудимой адвокат Яркин Аскольд Владимирович; протокол заседания ведёт секретарь судебного заседания Акиньшина Вероника Алексеевна. Стороны желают заявить отводы? (Отводов нет. Судья разъясняет права. Ходатайств нет) Суд переходит к судебному следствию. Слово имеет государственный обвинитель Соковнин Дмитрий Геннадьевич.
Соковнин (встаёт с важным видом): Подсудимой Александрович Екатерине Алексеевне инкриминируются ч. 30 ст. 30 п. "е" ч. 2 ст. 105, а также ч. 1 ст. 109 - покушение на убийство общеопасным способом и убийство по неосторожности. Предыстория данного преступления такова. Подсудимая и её брат Виктор Александрович открыли свой бизнес и получали от него доход в равных долях. За несколько месяцев до преступления Александрович познакомилась с неким Сергеем Поздняковым. Однако потерпевший не желал, чтобы его сестра выходила замуж, подозревая, что Позднякову нужны только её деньги. Отношения в семье стали крайне конфликтными. 13 июля 2008 года после очередной ссоры Виктор собрался на дачу к своему другу Закатову и попросил сестру купить ему продуктов. Зная, что потерпевший всегда берёт с собой в дорогу холодные напитки, Александрович приобрела в супермаркете несколько бутылок кваса и в одну из них добавила полную упаковку снотворного препарата "Морфей". Эту бутылку она, имея умысел на убийство, положила в машину брата. Около 19.00 Виктор Александрович уехал из дома. По дороге он пил квас и постепенно начал терять сознание. Примерно в 22.45, находясь в бессознательном состоянии, потерпевший сбил на машине 10-летнюю Таню Королькову, которая в результате полученных травм скончалась на месте. Спустя час на месте трагедии появилась бабушка погибшей девочки Евдокия Королькова, которая и вызвала милицию. Когда выяснилось, что Александрович находился под действием снотворного, подозрения пали на его сестру, которая и находится на скамье подсудимых. Свою вину Александрович не признала. Судебной психолого-психиатрической экспертизой она признана вменяемой. У меня всё. (Садится)

Соковнин явно не понял намёка.

Сумская: Так будет ваша подзащитная давать показания?
Яркин: Безусловно. Разрешите, я начну допрос. (Подсудимой) Как у вас складывались отношения с братом?
Е. Александрович: Очень хорошо складывались. Мы вместе занимались нашим бизнесом. Вообще у нас почти никогда не было ссор, разве только в последнее время...
Соковнин: Так, это важно. Что же вы не поделили?
Е. Александрович (со вздохом): Понимаете, когда я встретила Серёжу - Сергея Позднякова, и он сделал мне предложение, Витя нас не так понял. Он думал, что Серёже нужны наши деньги...
В. Александрович (с места): Да я не думаю, я знаю! Ради этого отморозка меня чуть не убила!
Е. Александрович: Витя! Что ты?!
Сумская: Потерпевший, вы что, не можете потерпеть, пока вас вызовут? (Слегка улыбнулась собственному неловкому каламбуру)
Соковнин: А 13 июля вы тоже ссорились?
Е. Александрович: Да, но я же ничего не хотела... Понимаете, я выбирала по каталогу обручальные кольца, а Вите не понравилось, что этим занимаюсь я...
В. Александрович (кричит): А что тебе ещё надо? Колечка купить не может! Он же как не работал, так и не будет, альфонс грёбаный! Вот не удивлюсь, если он тебя и подучил!
Е. Александрович (испуганно): Витя!
Сумская: Потерпевший, вам мало предупреждения? Пожалуйста. С вас штраф в тысячу рублей. Отметьте в протоколе.

Виктор Александрович что-то бормочет под нос.

Соковнин: В ходе ссоры вы угрожали брату?
Е. Александрович: Я не помню. Но если я наговорила чего - то только по глупости, сгоряча!
Яркин: А чем закончилась ваша ссора?
Е. Александрович: Вите позвонил его приятель, Закатов. Они договорились ехать на дачу. Витя попросил меня купить продуктов.
Яркин: А что вы купили?
Е. Александрович: Я пошла в супермаркет. Купила шашлык, хлеб, овощи...
Соковнин (перебивает): А квас вы покупали?
Е. Александрович: Да, четыре бутылки.
Соковнин: Ваша честь, в материалах дела имеется чек из супермаркета "Амадей" на покупку следующих продуктов (читает): шашлык маринованный, полуфабрикат - два килограмма, помидоры и огурцы - по полкило, хлеб чёрный - три буханки, и вот, обратите внимание - квас "Золотая кружка", четыре бутылки. Именно этот квас пил у нас потерпевший, и в нём экспертиза обнаружила снотворный препарат "Морфей". (Выжидающе) Подсудимая, а в аптеку вы в тот день не заходили?
Е. Александрович: Нет, зачем?
Соковнин (ехидно): В самом деле, зачем? При обыске на квартире подсудимой у неё было изъято полторы упаковки означенного препарата. Протокол обыска имеется на листах дела 75-81. (Подсудимой) Как вы это объясните?
Е. Александрович: А, это же моё снотворное! Я принимала его полгода назад, когда сломала руку и не могла спать от боли.
Яркин: Между прочим, экспертиза даже не установила, в какое время было выпущено данное снотворное. (Подсудимой) А что вы сделали с покупками?
Е. Александрович: Положила в багажник машины.
Соковнин: Всё?
Е. Александрович: Одну бутылку кваса я положила на пассажирское сиденье. Витя всегда кладёт в машину холодные напитки.
Соковнин: Вы ничего не добавляли в бутылку?
Яркин: Вопрос наводящий!
Сумская: Протест принят.
Соковнин: Ну хорошо. Но, ваша честь, согласитесь, что это странно: кроме подсудимой и потерпевшего, никто к бутылке доступа не имел - как же туда могло попасть снотворное?
Яркин: Понятно, вы исключили то, что вам казалось невозможным. Между прочим, отпечатков пальцев моей подзащитной на бутылке не найдено.
Соковнин: Опять отпечатки! Экспертиза установила, что все отпечатки с бутылки стёрты, кроме следов потерпевшего.
Яркин: Вот это, честно говоря, и любопытно. Ведь отпечатки пальцев моей подзащитной на бутылке имеют естественное объяснение. Если допустить - если предположить хотя бы на минуту, что моя доверительница всё-таки виновна - разве стала бы она стирать свои отпечатки? Это бы сразу навлекло на неё подозрения. (Соковнину, многозначительно приподняв бровь) Вспомните дело Холмогорова.
Соковнин (мрачно вздохнув): Если так, вопросов у меня нет.
Яркин: Аналогично, ваша честь.

В. Александрович проходит к трибуне.

Сумская (напоминает о ложных показаниях): Вопросы к потерпевшему.
Соковнин: Давайте выясним: из-за чего у вас происходили конфликты с сестрой?
В. Александрович (почти обиженно): Мы с Катей с детства привыкли держаться друг за друга. И наш бизнес мы поднимали вместе. Но этот упырь Поздняков - совсем Катьке голову закружил. А я сразу понял, что он деньги из нас тянуть хочет!
Яркин: Знаете, свидетель, есть такие мудрые слова: "Не суди не выслушав". За что же вы так несправедливы к избраннику моей подзащитной?
В. Александрович: А вы что хотите? У него ни работы нормальной, ни образования. Петь по ресторанам - это разве работа? Это не мужик, это тьфу, жиголо.
Е. Александрович (оскорблённо): Серёжа очень талантливый человек!
Соковнин (вмешивается): 13 июля у вас была ссора?
В. Александрович: А то! Эта сумасшедшая чуть мне голову на месте не отгрызла. Истерику мне устроила и вопила, что убьёт меня. В общем, я решил, что надо свалить куда-нибудь - пусть успокоится. Тут очень кстати Антоха Закатов позвонил, позвал меня на дачу - шашлыков поесть, пивка попить. Я послал Катю за продуктами. Она шашлыка принесла, квасу... я ж не знал, чего она туда подмешала! До сих пор, знаете, как вижу бочку с квасом на улице - мне плохо делается!
Соковнин: Одна бутылка кваса лежала в салоне вашей машины?
В. Александрович: Ну да. Жарко было. Я всегда вожу с собой воду или квас. Ещё слава богу, что я всю бутылку не оприходовал, а то бы...
Соковнин: То есть, насколько я понял, вы пили квас по дороге?
В. Александрович: Пил. Жара была страшная, к тому же от криков у меня в горле совсем пересохло.
Соковнин: А когда вы почувствовали недомогание?
В. Александрович: Не сразу, где-то скорее на полдороге носом клевать начал. А после того, как начало темнеть, я уже ничего не помню. Наверно, сознание потерял.
Соковнин: Ваша честь, я хотел бы сослаться на результаты судебно-медицинской экспертизы. В крови потерпевшего Александровича была обнаружена высокая доза снотворного из группы барбитуратов, а именно того препарата, который производители именуют "Морфей". Хочу напомнить - тот же самый препарат был найден при обыске у подсудимой.
Сумская: Есть такая экспертиза.
Соковнин: Больше вопросов к потерпевшему у меня нет.
Сумская: У защиты?
Яркин: Да, конечно, у меня будут вопросы. Но для начала - уважаемый обвинитель забыл указать вот на какое любопытное расхождение: концентрация снотворного в крови подсудимого вдвое ниже, чем в остатках кваса в бутылке. Мне бы хотелось знать, как объяснить этот феномен. Простите меня, но снотворное не растёт в бутылках.
В. Александрович: Не знаю! Я ж не эксперт. Наверно, оно плохо растворилось.
Яркин: Вот это, собственно, и странно. Обратите внимание: дорога из Озёрска в дачный посёлок Кленовое занимает примерно 1 час 50 минут. Виктор Алексеевич, во сколько вы уехали?
Александрович: В семь вечера.
Яркин: А авария, как указано в материалах дела, произошла около 22.45. Так объясните мне: почему вы на двухчасовой путь затратили целых четыре часа?
В. Александрович (не сразу): Ну, я так думаю, дело в том, что я тормозил часто. Чтоб не облиться. А потом... потом засыпать стал, наверное.
Яркин: Не похоже, чтобы от этого вы ехали медленнее. На листе дела 107 указано, что в момент столкновения машина ваша двигалась на скорости 140 км/ч. Что-то у нас вычитается, а не складывается.
В. Александрович: В конце концов, я был без сознания и ничего не помню!
Яркин: Не помните так не помните. Последний вопрос: вы говорили, что везли в багажнике продукты?
В. Александрович: Ну да. Шашлык и ещё что-то.
Яркин: Так вот, (судье) ваша честь, ещё один парадокс: прибывшие оперативники не обнаружили ничего, кроме полупустой бутылки с квасом. Вы не можете сказать, куда исчезло всё остальное?
В. Александрович: Чёрт знает! Может, бомжи украли?
Соковнин: Я не понимаю, зачем задавать вопросы, если известно, что потерпевший на момент преступления был без сознания?
Яркин: Я бы предпочёл, чтобы потерпевший хорошенько задумался. Но пока (выразительно пожимает плечами) вопросов у меня нет.
Сумская: Садитесь, потерпевший. Вызывается потерпевшая Королькова.

Сумская (ещё раз предупредив о ложных показаниях): Стороны, прошу.
Соковнин: Кем вам приходилась погибшая Таня Королькова?
Королькова (всхлипывая): Внученька она мне была. Дочь умерла, вот, внучку мне оставила. Ох, не уберегла я Ташеньку!
Соковнин: Расскажите нам, что случилось 13 июля.
Королькова (почти сразу начинает плакать): Да всё Гланя, коза эта непутёвая, за которой Ташенька-то не уследила. Мы хлев не заперли, она и сбежала. Я говорю: беги, мол, поищи Гланю. Ташенька и побежала.
Сумская: В такой поздний час?
Королькова (виновато): Я за неё-то не волновалась, кругом все свои, в лесу каждая тропинка знакомая. Господи, знала бы, что Ташенька на шоссе выбежит - да под колёса этому убивцу!
В. Александрович (с места): Я убивец? Да меня самого убить хотели!
Королькова: Да ты-то жив, а кто мне внучку вернёт?
Соковнин: Что произошло потом?
Королькова: Я всё сидела, Ташеньку ждала, вязала. Потом вспомнила - надо же ходики завести. У нас ходики такие, с гирями, с кукушкой. Вот я их завожу - как раз без четверти одиннадцать пробило - и показалось мне, что где-то грохот какой-то за деревней. А у нас же поле кругом да речка - всё далеко слышно. Да к тому же дом мой ближе всех к дороге стоит.
Соковнин (судье): Обратите внимание, потерпевшая указывает точное время аварии - 22.45. (Корольковой) И что вы сделали?
Королькова: Я старика моего кинулась будить, а он на ночь таблетку выпил, не просыпается. Побежала к соседям - только и они спят. Тогда я сама похромала. Да только ходок из меня какой? Сами видите. Добрела я до шоссе, смотрю, посреди дороги Ташенька лежит, глазки открыты и сандалики с ног слетели... (Заливается слезами. Акиньшина подаёт ей воду) Господи... Можно, я больше не буду говорить, что-то сердце колет...
Соковнин: Я думаю, мы можем отпустить свидетеля.
Яркин: У меня также нет вопросов.
Сумская: Садитесь.
Соковнин: Разрешите в подтверждение слов свидетеля обратиться к материалам дела. На листе дела 150 имеются результаты судебно-медицинской экспертизы, из которых следует, что потерпевшей Корольковой была нанесена травма позвоночника вкупе с открытой черепно-мозговой травмой, а также множественные гематомы, что привело к мгновенному летальному исходу. Смерть наступила между 22.30 и 23.00, что ещё раз подтверждает показания потерпевшей.
Сумская: Суд переходит к допросу свидетелей. Вызывается свидетель Поздняков.
Пристав: Свидетель Поздняков!

Сумская: Здравствуйте, свидетель. Пройдите за трибуну и представьтесь.
Поздняков (слегка растягивая слова): Поздняков Сергей Сергеевич, 1981 г.р. Живу в Озёрске, ***.
Сумская: Работаете?
Поздняков: Постоянной работы у меня нет. Я музыкант. Выступаю на свадьбах, в ресторанах.
В. Александрович: Альфонс ты!
Сумская: А вам, потерпевший, похоже, ваших денег не жалко. Суд постановил: взыскать с вас штраф в одну тысячу рублей. (Александрович незаметно показывает Позднякову кулак. Сумская предупреждает свидетеля о ложных показаниях). Давайте вернёмся к делу. Вопросы сторон.
Соковнин: Как у вас складывались отношения с семьёй Александрович?
Поздняков: Мы с Катей собирались пожениться. А её брат был против. Дурак - в двадцать первом веке!
В. Александрович: Теперь я вижу, что прав был! Слушай, а не ты ли Катьку подучил меня грохнуть?
Поздняков: Что?!
Е. Александрович: Витя!
В. Александрович (разгорячаясь): А что - "что"? О чём вы последнее время по телефону трепались? О кольце, что ли? Да я тебе ни на столько не верю!

Яркин слушает эту перепалку с выжидательно-ироническим выражением лица. Наконец Сумская пресекает ссору ударом молотка.

Сумская: К порядку! Ещё по тысяче рублей с обоих. Вероника Алексеевна, отметьте в протоколе. Может, мы будем задавать вопросы, а не разбрасываться обвинениями?
Соковнин: Я этого давно жду. Был ли у подсудимой на этой почве конфликт с братом?
Поздняков: Кажется. Они иногда ссорились. Но Катя никого бы не убила, это я точно знаю! Она мягкая, добрая...
В. Алексадрович (негромко, но отчётливо, с места): Зато с тебя станется.
Соковнин: Подсудимая при вас угрожала потерпевшему?
Поздняков: При мне - никогда.
Соковнин: Спасибо, вопросов нет.
Сумская: У защиты?
Яркин (пожав плечами): У меня их изначально не было. К данному свидетелю.
Сумская: Ну что ж, Поздняков, присаживайтесь. Вызывается свидетель Закатов.
Пристав: Свидетель Закатов!

Сумская: Здравствуйте, проходите к трибуне. Как вас зовут?
Закатов: Закатов Антон Анатольевич. Родился в 1979 году. Проживаю в Озёрске... ох, вы вроде этого не спрашивали?
Сумская (ободряюще): Ничего страшного. Так где вы проживаете?
Закатов (называет адрес).
Сумская: Вы работаете?
Закатов: Я врач-окулист. Работаю в областной поликлинике.
Сумская (предупреждает о ложных показаниях): Вы у нас свидетель обвинения. Дмитрий Геннадьевич, прошу.
Соковнин (приосанившись): Скажите, свидетель, вы знакомы с потерпевшим?
Закатов: Витя - мой приятель.
Соковнин: 13 июля вы звонили Александровичу?
Закатов: Да, я позвонил и пригласил его на дачу. Витя согласился, тем более, я почувствовал, он был очень рассержен и хотел убраться из дому подальше.
Соковнин: Вы случайно не знаете, что его могло рассердить?
Закатов: Отчего же? Знаю. Витина сестра замуж собралась за какого-то прохиндея.
Поздняков: Это я-то...
Закатов: Ты-то, ты-то! (Сумская берётся за молоток - оба замолкают).
Соковнин: И дождались вы вашего друга в гости?
Закатов: В том и дело, что нет. Я до ночи просидел, а утром только узнал, что Витька мало богу душу не отдал. Кто бы мог подумать, что Катька...
Яркин: То есть вы утверждаете, что 13 июля Виктор Александрович в вашем доме не появлялся?
Закатов (сглатывает): А как бы он там появился без моего ведома? Нет, конечно!
Яркин: Ваша честь, а у меня есть основания не доверять показаниям свидетеля Закатова. И вот почему. По ходу расследования я побывал на даче Закатова и обнаружил там вот эту любопытную вещицу (показывает ведёрко из прозрачного пластика). Когда я нашёл его, в нём находилась рассада, но, как я выяснил, такие ведёрки используются для расфасовки мясных продуктов, а именно маринованного шашлыка. Тара, прошу заметить, фирменная, используют её только в цехе полуфабрикатов при сети супермаркетов "Амадей". Свидетель, вы, насколько известно, с начала лета живёте за городом и пользуетесь услугами автолавки - откуда в вашем доме это ведёрко?
Закатов: Ну так - Витя часто ездит ко мне на шашлыки. А мясо он с собой привозит. Это лучше, чем покупать не пойми у кого не пойми что.
Яркин: Да уж, не пойми что - это не про товар из "Амадея". Прошу заметить: на дне ведёрка указана дата изготовления продукта - 12 июля. Значит, и появиться у вас оно должно было вместе с вашим другом никак не раньше 13 июля. Может, всё-таки скажете, был ли Александрович у вас на даче в тот день?
Закатов (долго и немного испуганно хлопает глазами, потом вдруг оживляется): А-а! Я это ведёрко в лесу нашёл, дня через два после того, как с Витькой это случилось...
В. Александрович: А я что говорил! Это бомжи, наверно, все мои продукты спёрли!
Яркин: Зря вы, честно говоря, упорствуете... Ну, что поделаешь - я в ваших показаниях, как говорится, не волен. Ваша честь, я ходатайствую о приобщении этого ведёрка к материалам дела.
Сумская: Обвинение не против?
Соковнин: Я не то чтобы против - я просто не понимаю, как оно влияет на картину преступления?
Яркин (многозначительно): Не каждому ведру такое влияние снилось...
Сумская: Суд постановил: ходатайство защиты удовлетворить.
Яркин: И ещё один вопрос: вы были 13 июля в магазине?
Закатов: Нет. Вы же сами сказали - я всё покупаю в автолавке. А она в тот день не приезжала.
Яркин: Так я и думал. Ну что ж, больше вопросов не имею.
Соковнин: И я не имею.
Сумская: Спасибо за показания, свидетель, можете сесть.
Яркин: Ваша честь, на предварительном слушании был заявлен в качестве свидетеля защиты Дроздов Андрей Николаевич. Я ходатайствую о его допросе.
Сумская: Ходатайство удовлетворяется. Пригласите нам свидетеля Дроздова.
Пристав: Свидетель Дроздов!

Дроздов: Здравия желаю!
Сумская: И вы здравствуйте, свидетель. Проходите к трибуне. Представьтесь суду.
Дроздов: Младший лейтенант ГИБДД Дроздов Андрей Николаевич. Родился в 1983 году. Проживаю в Озёрске, ***.
Сумская: Вы, конечно, знаете, что обязаны говорить правду.
Дроздов: Так точно.
Сумская: В таком случае, Аскольд Владимирович, задавайте вопросы.
Яркин: Свидетель, вам кто-нибудь знаком в этом зале?
Дроздов (присмотревшись): Да, я знаю потерпевшего. Гражданин Александрович, если не ошибаюсь?
Яркин: Не ошибаетесь. А при каких обстоятельствах вы познакомились?
Дроздов: При служебных. Два года назад я оштрафовал этого гражданина.
В. Александрович (с места): Первый раз его вижу!
Соковнин (недоверчиво): И что же вы, товарищ автоинспектор, всех своих клиентов за два года помните?
Дроздов (краснеет): Ну, я не скажу, что всех... Но такое не скоро забудешь. Во-первых, это же было в мой первый день на работе, во-вторых, случай не совсем обычный.
Яркин: Давайте-ка, расскажите подробнее.
Дроздов: Ну, я уже сказал, это был мой первый день на посту. Помню, жара стояла сильная. И вот голубая "девятка", в которой сидел этот вот гражданин, вылетела на встречную полосу на астрономической просто скорости и задела другую машину. Ещё хорошо, что без жертв обошлось. Я подхожу к "девятке", чтобы протокол составить, а за рулём сидит вот эта личность. Я ему говорю - ваши документы, а он закатил глаза и стонет: я, мол, сознание ненадолго потерял, у меня вроде как тепловой удар.
Яркин: И что вы сделали?
Дроздов: Сначала поверил, тем более - у него лицо было красное и вообще вид нездоровый. Словом, помог я ему выйти из машины, принюхался - а от него пахнет, как от самогонного аппарата! Так что никаким тепловым ударом тут и не пахло.
Яркин: И как отреагировал потерпевший, когда вы уличили его?
Дроздов: Да как все на дороге реагируют. Деньги стал мне совать. Но я не взял. Оформил протокол, как полагается, выписал штраф. Меня после этого случая, знаете, как в отделении прозвали? (смущённо улыбаясь) Андрей-бессребреник...
В. Александрович: Не знаю, как на этот счёт, а вот врун ты, похоже, ещё тот! Ваша честь, не было этого!
Дроздов: Как не было, когда протокол есть!
Яркин: Ваша честь, я ходатайствую ою обозрении и приобщении к делу копий протоколов о нарушениях ПДД со стороны потерпевшего Александровича. Среди них есть и тот, который выписывал 16 июня 2006 г. свидетель Дроздов.
Сумская (просматривает протоколы, лицо её делается строгим): Что скажет обвинение?
Соковнин: Я опять не вижу никакой связи с делом, которое мы тут рассматриваем.
Яркин: Если вы её не видите, это не значит, что её нет. Но пожалуйста! Связь самая прямая. Во-первых, наш потерпевший не слишком скрупулёзно следует правилам дорожного движения. А во-вторых, он не первый раз теряет - или утверждает, что теряет сознание за рулём.
Сумская: Суд постановил: протоколы обозреть, в приобщении к делу отказать. Вопросы к свидетелю?
Соковнин: Вопросов нет.
Яркин: Вопросов также нет, но я прошу вызвать в зал суда ранее не заявленного свидетеля - Стрешневу Марию Ивановну. Явка её обеспечена, она находится в адвокатской комнате.
Сумская: Что скажете, Дмитрий Геннадьевич?
Соковнин: Не возражаю...
Сумская: Свидетель Дроздов, спасибо за показания, можете сесть. Вызывается свидетель Стрешнева!
Пристав: Свидетель Стрешнева!

Сумская: Здравствуйте, пройдите к трибуне. Как вас зовут?
Стрешнева: Стрешнева Мария Ивановна.
Сумская: Когда вы родились, где проживаете?
Стрешнева: Родилась в 1979 г. Проживаю в деревне Поленья, ***.
Сумская: Работаете?
Стрешнева: Да, продавщицей в продуктовом отделе круглосуточного магазина "Ромашка".
Сумская (предупреждает о ложных показаниях).
Яркин: Для начала скажите: где находится ваш магазин - в деревне?
Стрешнева: Нет, возле трассы. Минут двадцать ходьбы от нашей деревни.
Яркин: Ну что ж. Свидетель, а теперь посмотрите внимательно - вы кого-нибудь узнаёте в зале?
Стрешнева (некоторое время разглядывает присутствующих): Вот того, который сидит рядом с прокурором. И очкарика (показывает на Закатова) тоже.
Яркин: Откуда вы их знаете?
Стрешнева: Они приезжали к нам в магазин.
Закатов (вскакивает): Мы?
Яркин: Ну не мы же с прокурором! (Стрешневой) Когда они приезжали?
Стрешнева: Это было, когда девочку из нашей деревни машина сбила... 13 июля, да. Вечером. В пол-одиннадцатого где-то. Приехали вот эти двое на машине, купили пива с водкой и ушли. А через полчаса мы с Наташкой - это продавщица в аптеке - уже носами клевать стали, и тут вбегает этот очкарик (снова кивает на Закатова).
Сумская: Ну, вообще-то это не очкарик, а такой же, как и вы, свидетель, господин Закатов. Постарайтесь избегать этого слова. (Стрешнева кивает)
Яркин: А теперь подробнее - чем вам запомнился второй, скажем так, визит свидетеля Закатова?
Стрешнева: Мне показалось, что у него крыша поехала. Или что он всю водку тут же на улице выпил. В общем, руки трясутся, очки прыгают, дёрганый весь какой-то... Подбежал к прилавку и ни с того ни с сего потребовал бутылку кваса. Нет, я понимаю - когда в таком виде пивка просят холодного, а этому квас!
Яркин: А он уточнил, какой именно квас ему нужен?
Стрешнева: А то! Представляете, не какой-нибудь, а чтобы, говорит, именно "Золотая кружка". Можно подумать, у него там жена без этой "Кружки" родит! А мне за последней бутылкой пришлось на верхнюю полку лезть, я её еле достала!
Яркин: А что в это время делал Закатов?
Стрешнева: Сначала всё меня поторапливал, потом побежал к Наташкиному окошечку - она же в аптечном отделе тоже круглосуточно - и купил у неё таблетки.
Яркин: Какие?
Стрешнева: Снотворные. "Морфей" называются. Дрянь, между нами, моей свекрови, например, не помогали. Потом заплатил за квас и пулей на улицу, будто за ним кто гнался.
Яркин: Ваша честь, у меня вопросов больше нет, но я хотел бы задать пару вопросов господину Закатову.
Сумская: Может, у обвинения будут вопросы?
Соковнин (после паузы): Хм... Нет вопросов.
Сумская: Спасибо вам за показания, присаживайтесь. Свидетель Закатов, встаньте.

Яркин: Так как вы прокомментируете показания свидетельницы Стрешневой?
Закатов (не сразу): Я не знаю... не знаю, что вы подучили её говорить, но не было этого! Слышите?
Яркин: Слышу, разумеется. Но ведь и вы слышали, что предусмотрено за дачу ложных показаний...
Соковнин: Ваша честь, это давление на свидетеля! По-моему, он ничего объяснять не обязан. Во-первых, опознание происходило не в установленном порядке, а...
Яркин: А во-вторых, вам ведь и сказать больше нечего, верно? Как и вашему свидетелю, который, извините, заврался! Так ездили вы, Закатов, вечером 13 июля куда-нибудь с потерпевшим?
Закатов: Я говорю - нет, никуда!
Яркин (саркастически): Я так и знал. Ваша честь, вопросов к свидетелю не имею, но мне бы хотелось задать вопрос потерпевшему. (Александрович встаёт) Что же на самом деле произошло вечером 13 июля?
В. Александрович: Я ничего не скажу без моего адвоката!
Яркин: Вот как? Ну, будь по-вашему. Хотя и вас вроде бы предупреждали, что здесь врать не положено... Вопросов нет.
Сумская: Может, у обвинения они появились?
Соковнин: Если только к адвокату...
Сумская (Александровичу и Закатову): Садитесь.
Яркин: Я, конечно, предвижу вопросы уважаемого Дмитрия Геннадьевича. И хочу сказать, что мы, на мой взгляд, выслушали достаточно, чтобы как минимум усомниться в правдивости показаний свидетеля Закатова и потерпевшего. Уж очень много противоречий, вы не находите?
Соковнин (выжидающе): И как же вы их объясните?
Яркин: Элементарно. Не было никакого покушения.
Соковнин: Может, вы ещё скажете, что никакого преступления не было?
Яркин: Э, нет. Сделайте милость, не берите на себя труд дополнять меня. Преступление было - я имею в виду статью 264 - нарушение правил дорожного движения, повлекшее смерть потерпевшего.
В. Александрович: На что вы намекаете?!
Яркин: А я уже и не намекаю, после того как вы отказались давать показания. Я считаю, что события в тот вечер развивались следующим образом. Александрович всё-таки приехал на дачу к Закатову. Шашлык они съели, квас выпили, ведёрко пошло под рассаду, а потом захотелось чего-нибудь поосновательней. По дороге из магазина машина Александровича на скорости 140 километров в час сбила Таню Королькову. Отвечать за совершённое вы, потерпевший, не захотели - у вас и раньше склонности к этому не было - и вспомнили вашу неудавшуюся хитрость с солнечным ударом. Вот для чего, собственно, и пригласил я свидетеля Дроздова. Только на этот раз, потерпевший, вы придумали гораздо хитрей. И решили подставить свою сестру, которая в тот день с вами поссорилась. (Выходит из-за стола и становится напротив потерпевшего, глядя ему прямо в глаза) Вы посылаете Закатова назад в магазин за квасом и таблетками, которые покупает ваша сестра. Он возвращается. Вы из осторожности добавляете в бутылку только половину таблеток и выпиваете. А потом всыпаете остальные таблетки. Вот почему, ваша честь, концентрация снотворного в крови Александровича и в бутылке - разная. Бутылку вы, конечно, вытерли, чтобы уничтожить отпечатки вашего друга. И, положив её рядом с собой на сиденье, мирно погружаетесь в сон. Мне, в общем-то, одно непонятно - как вы даже не своей сестре, как вы Евдокии Матвеевне в глаза-то смотрели?

Королькова хватается за сердце и падает со стула. Акиньшина подбегает к ней со стаканом воды.

Королькова (хрипло): Дочка, у меня в сумке... таблетки...
Акиньшина (подаёт ей таблетку): Может, врача?
Королькова (садится): Нет, я уж дождусь. Мне лучше.
Яркин: И я повторно ходатайствую о приобщении к делу протоколов ДТП.
Сумская: Суд постановил: ходатайство защиты удовлетворить. Будут ли у сторон дополнения к судебному следствию? (Дополнений нет) Суд переходит к судебным прениям. Слово предоставляется государственному обвинителю Соковнину Дмитрию Геннадьевичу.

Акиньшина: Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Сумская.

Сумская: Провозглашается приговор. Рассмотрев уголовное дело, федеральный суд приговорил: Александрович Екатерину Алексеевну, обвиняемую в преступлении, предусмотренном ч. 30 ст. 30 п. "е" ч. 2 ст. 105, оправдать в связи с отсутствием события преступления. Её же по ч. 1 ст. 109 оправдать в связи с непричастностью её к совершению преступления. Освободить оправданную из-под стражи немедленно в зале суда (конвойный уходит) и признать за ней право на реабилитацию. Материалы дела о причинении смерти Корольковой Татьяне Ильиничне направить в прокуратуру на доследование. Приговор может быть обжалован и опротестован в течение 10 дней с момента его провозглашения. Прошу садиться.

Екатерина Александрович плачет и трясёт руку улыбающемуся Яркину. Соковнин машинально отстраняется от потерпевшего.

Сумская: В совещательной комнате я не могла не обратить внимания на те противоречия, о которых справедливо упоминала защита. При таких обстоятельствах об обвинительном приговоре не может быть и речи. Проанализировав факты, я согласилась с адвокатом в том, что, в сущности, не было и покушения на жизнь Александровича. А соответственно, нет и оснований связывать какие-либо действия оправданной со смертью Корольковой. Екатерина Алексеевна, вам понятен приговор?
Е. Александрович: Конечно, понятен.
Сумская: Вы можете обжаловать его в течение 10 дней. Копию приговора вы получите сегодня же. Потерпевший Александрович, вам понятен приговор?
В. Александрович (глядя в пол): Понятен.
Сумская: На вашей ли совести смерть девочки - не мне судить, но вам я бы советовала поискать себе адвоката. Потерпевшая Королькова, вам понятен приговор?
Королькова: Да...
Сумская: Дело о смерти вашей внучки не прекращено, следствие установит виновного. Потерпевшие, вы также можете обжаловать приговор в 10-дневный срок. Судебное заседание объявляется закрытым.

Вместо заключения.
Когда через полгода суд вынес приговор Виктору Александровичу, заплаканную Катю провожал из зала суда Андрей Дроздов.

_________________
Скоро: дело "Обыкновенная чертовщина"