Юридический портал "Fedsud.net"

На пресс-конференции 29 ноября Анатолий Иваниченко сообщил, что уголовное дело в отношении Александра Дюкова было возбуждено следственной частью МВД по ЮФО 26 октября. 17 ноября Александр Дюков, собиравшийся вылететь на семинар консалтинговой компании SWS в Анталью, был задержан в московском аэропорту "Шереметьево-2". Сейчас он находится в изоляторе временного содержания в Махачкале. На днях ему было предъявлено обвинение по статье 159, часть 4 Уголовного кодекса ("Мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере"). Предусмотренное УК наказание за такое преступление — лишение свободы на срок от 5 до 10 лет со штрафом в размере до 1 млн руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 3 лет либо без такового.

23 ноября газета "КоммерсантЪ" со ссылкой на первого замначальника ГУ МВД по ЮФО генерал-майора Сергея Солодовникова сообщила, что при участии Дюкова в Швейцарии была зарегистрирована консалтинговая компания SWS (Saving World System SA) и страховая компания ISG (Income Strategy Grup Insurancts SA). SWS была аккредитована в России с 25 июня 2001 г. По утверждению следствия, при участии Дюкова с 2003 г. была развернута сеть филиалов в России, ближнем и дальнем зарубежье "с целью вовлечения граждан в участие в долгосрочных накопительных программах", якобы предполагающих в будущем страховые выплаты, намного превышающие первоначальные взносы. В частности, в Дагестане и Чечне они проводили агитационные "семинары", убеждая жителей сделать первоначальный взнос в размере 3-6 тыс. долл. с тем, чтобы через 6 лет получить страховые выплаты в размере 180 тыс. долл., пишет газета со ссылкой на данные следствия. "Это была классическая финансовая пирамида", — утверждает генерал Солодовников.

На пресс-конференции 29 ноября Анатолий Иваниченко заявил, что распространенная ранее в прессе информация об этом уголовном деле "на 99.5 процентов не соответствует действительности". По его словам, Александр Дюков в течение нескольких лет по приглашению различных консалтинговых компаний, в частности SWS, выступал лектором на семинарах, посвященных распространению программ накопительного страхования жизни разных страховых компаний. Одним из слушателей этих семинаров был Замир Малайбеков, сообщил Анатолий Иваниченко. Начиная с 2004 г. в Дагестане и Чечне Малайбеков распространял полисы "под имя Дюкова", а вырученные таким образом деньги присваивал, заявил адвокат. При этом, утверждает Анатолий Иваниченко, предъявленные Александру Дюкову обвинения базируются только на показаниях Замира Малайбекова.

Анатолий Иваниченко также сообщил, что в 2004 г. Александр Дюков решил создать в России компанию, специализирующуюся на продаже полисов долгосрочного страхования жизни. Тогда одним из учредителей этого страховщика, компании "Фондовый резерв", выступил и Замир Малайбеков, однако впоследствии он вышел из состава учредителей компании, уверяет Анатолий Иваниченко.

По словам присутствовавшего на пресс-конференции гендиректора "Фондового резерва" Александра Чистякова, в апреле в офисе страховой компании на улице Гиляровского прошел обыск, в ходе которого было изъято 11 коробок страховой документации. В течение 35 дней эти коробки находились в Департаменте экономической безопасности, потом – три месяца в Федеральной службе страхнадзора, а позднее были переданы в налоговые органы, где находятся до сих пор. При этом, заявил Александр Чистяков, никаких официальных претензий страховщик до сих пор не получил ни от правоохранительных, ни от налоговых органов, ни от страхнадзора.

"Я не питаю никаких иллюзий по поводу дагестанского правосудия. Не исключаю, что решение, скорее всего, будет то, которое необходимо органам обвинения", — заявил на пресс-конференции Анатолий Иваниченко, комментируя возможный исход судебного разбирательства дела в отношении Александра Дюкова. Своей задачей сейчас адвокат считает сбор тех доказательств

Зал судебного заседания непроизвольно ахнул в едином порыве, когда в сторону стоявшего за трибуной слепого потерпевшего… полетела трость. И столь же дружно выдохнул, когда тот перехватил ее на лету.

--- Что и требовалось доказать, – завершил необычный эпизод адвокат Анатолий Иваниченко. – Потерпевший отнюдь не ангел, каковым хотел бы предстать перед судом. Мало того – он еще и откровенный лгун. Так что все его показания нуждаются в серьезной проверке. У защиты вообще есть сомнения, потерпевший ли он.

Надо ли говорить, что в дальнейшем заседание суда проходило совершенно в ином ключе. Некоторые свидетели обвинения изменили свои показания, а приглашенные защитой подтвердили предположения адвоката. В итоге прокурор отказался от обвинения. Подсудимый был оправдан и освобожден из-под стражи в зале суда. Что касается “слепого” потерпевшего, следователям, видимо, придется более основательно исследовать его истинную роль в инкриминированном невиновному человеку преступлении.

Этот уникальный эпизод, с одной стороны, наглядно продемонстрировал эффект неожиданного для обвинения решения защиты, тонкого применения ею своего, я бы сказал, “секретного оружия”. С другой – лишний раз затвердил догматическую верность постулата: адвокат становится по-настоящему знаковой фигурой в судебном процессе, когда предлагает на рассмотрение суда очевидные неопровержимые доказательства. Правда, у многих тут же возникает вопрос: как их заполучить, если нет у него ни полномочий, ни возможностей следствия?

Как ни жаль, но ответ по шаблону не скроить, он, извините, из области сугубо индивидуальной – из категории профессионализма. С удовольствием наблюдаю за тем, как ведут себя при рассмотрении дел в суде тот же Иваниченко, Екатерина Романова, Андрей Князев, Елена Звездина, Александр Трещев… “Я докажу”, -- говорят они и доказывают выверенность своей позиции. С помощью незаявленных свидетелей, эксперимента прямо в зале суда, моральной оценки поведения потерпевших и свидетелей обвинения.

НЕЗАЯВЛЕННЫЕ СВИДЕТЕЛИ. Ходатайство защиты о допросе незаявленного свидетеля порой вызывает кривую усмешку у обвинителя: мол, ну что вы можете выставить против наших фактов, вещдоков с почти обязательными “пальчиками”? Уверенный в себе (нередко и в судье) прокурор снисходительно соглашается с просьбой адвоката. И вот тут-то начинается самое интересное…

Я не спрашивал, сколько времени и сил потратили Андрей Князев и его помощники на изучение прошлого своего доверителя, бывшего офицера, обвиненного в убийстве. Ясно же, что много. Для них было важно найти тех, кто мог бы пролить свет на истинные причины происшедшего, но по каким-то причинам не попал в поле зрения следствия (таких, согласитесь, бывает немало). В конце концов вышли на сестру матери молодого мужчины, в убийстве которого и обвинялся подзащитный, кстати, полностью признававший свою вину.

Оказывается, в свое время подсудимый был возлюбленным ее сестры Беллы. Она родила сына. Но любимого перевели к новому месту службы. Там он женился, в новой семье у него родилась дочь. Бэлла узнала об этом и покончила с собой. Прошли годы. Выросший сын узнал о причине смерти матери и решил своеобразно отомстить отцу, соблазнив сводную сестру. Ему это удалось. Когда о том узнал отец, он был настолько потрясен, что перестал управлять собой…
Если бы не этот искренний, душераздирающий рассказ, сидеть бы отставному офицеру, как у нас говорят, до Прасковьина заговенья. Но суд учел все обстоятельства, переквалифицировал обвинение и назначил наказание за убийство в состоянии аффекта. Тот случай, когда “грамм истины” от незаявленного свидетеля перетянул на весах Фемиды тонны вроде бы такой тяжелой следовательской руды.
Найти свидетелей, которых не успело, не смогло, не захотело увидеть и допросить следствие, конечно, не просто. Зато почти всегда уже одно их появление в зале судебного заседания способно серьезно повлиять на ход процесса. Хотя бы потому, что никто, кроме, разумеется, адвоката, не знает, о чем и как они заговорят, какие новые козыри защиты выложат. Ну кто, к примеру, мог предположить, что дочь, почему-то оказавшаяся вне внимания следствия, вдруг заявит: мать-целительница намеренно угостила отца ее будущего ребенка средством, которое сделало его импотентом.

Или окажется вдруг, что предъявленный как орудие убийства пневматический пистолет подсудимого вполне может и не быть таковым, ибо аналогичный есть у потерпевшей – жены убитого. Следователю она об этом почему-то не сообщила, но адвокат Екатерина Романова докопалась. Между тем именно пистолет лежал в основе всей системы доказательств вины подсудимого, на нем изначально созидалась и до конца отстаивалась позиция обвинения, в итоге благополучно испытавшая судьбу карточного домика

Между тем этого азбучного эксперимента, да, пожалуй, и самого обвинения в таком виде могло и не быть, если бы следствие не проводилось спустя рукава. В связи с этим, присовокупив официальную декларацию о равенстве защиты и обвинения в состязательном процессе, хотелось бы задать вопрос: почему в ходе расследования адвокат должен испрашивать разрешение на проведение различного рода экспертиз именно у следователя – фактически у своего соперника? Иначе говоря, быть от него в зависимости. Уж не потому ли, что результаты генетико-биологических, судебно-почерковедческих, фоноскопических и иных экспертиз, на проведении которых настаивают адвокаты, чаще частого не совпадают с лобовыми версиями следствия?

Такой вот еще страшный случай. В день собственной смерти предполагаемый самоубийца позвонил другу: “У меня рак четвертой степени. Не хочу жить обузой. Прости меня за все”. И человека не стало. А в суде выяснилось, что никакого рака у него не было. Человеку просто внушили, что он неизлечимо болен, и тем самым заставили покончить с собой. Ради того лишь, чтобы удовлетворить бьющие через край меркантильные интересы. Повторный допрос свидетеля по требованию защиты, больше похожий на психологический эксперимент, позволил расставить все точки правовой справедливости. Но как до того вынужден был изощряться адвокат в поиске доказательств, знает лишь он сам. Обладающее же почти неограниченными возможностями следствие в это время, судя по результатам, больше заботил поиск подтверждений своей единственной версии.

Да, не все так просто в нашем правоприменительном доме: и лестниц-этажей с разными функциями немало, и дверей, куда без пропуска не попадешь, и шикарных офисов вперемежку с коммуналками достаточно. Но уж коль мы всерьез пытаемся говорить о такой правовой составляющей демократического общества, как СОСТЯЗАТЕЛЬНОЕ правосудие, не пора ли положительно решить вопрос о равенстве обвинения и защиты и в досудебном процессе собирания доказательств?

ВЗЯТЬ НА ИСПУГ. Пока же защите в поиске контраргументов приходится выкручиваться и так и сяк. Даже “провоцировать” другую сторону. В нравственном плане это, наверное, допустимо не всегда. Однако если “провокация” позволяет выявить фальшь, подтасовки и ложь, если защита уверена в положительном результате своей “стрельбы” по мишеням произвола, это не просто возможно – необходимо. (Вспомним эпизод с тростью, с которого я начал эти заметки.) К тому же нельзя не признать, что в наше время понятия этического и эстетического настолько размываются суждениями противоположного свойства, что провести четкую грань бывает непросто. В зачет же чаще всего идет результат, а не методы, способы, приемы его достижения.

Ну как можно осуждать того же Анатолия Иваниченко за еще один откровенно авантюрный ход? При допросе свидетеля он вдруг заявил, что располагает записью участия этого молодого человека в хищении имущества подзащитного. Эффект превзошел все ожидания: свидетель признался, что он действительно это сделал. Немая сцена с ним в главной роли, когда выяснилось, что такой кассеты в природе не существовало, описанию не поддается.

Конечно, адвокатам думающим, ищущим приходится нелегко. Они наталкиваются не только на непонимание записных морализаторов-теоретиков, но и на недовольство коллег-юристов, сопротивление властей. Однако кто не готов во имя защиты прав, интересов доверителя рисковать – отношением власть имущих, положением, репутацией, гонораром, – тот вряд ли сумеет пересечь рубеж, отделяющий шаблон озвучивания законов от искусства творить защиту

***

Ститистика за 2007-й год.

Иваниченко:

11 дел, из них в 4-х его подзащитные были оправданы.

При Пашине 2 выйграл и 2 проиграл.
При Смирнове 1 выйграл и 5 проиграл.
При Улищенко 1 выйграл и 0 проиграл.

У Романовой однажды был подзащитный, который половину своей жизни провёл в местах лишения свободы.

***

Quote (federaljudge)

Когда в процессе Смирнов и Иваниченко, то подсудимый чаще невиновен

Чаще виновен. Но под словом "победа" можно понимать и такие случаи, когда прокурор просил, допустим, 5 лет лишения свободы, адвокат просил условный срок и суд дал условный срок. Или когда суд обвинил по такой статье, по какой просила сторона защиты.

А это, наверно, только на пользу, если сразу не видно его замысел, но он точно знает, чего хочет, и в итоге выведет куда надо.

Ну эт его манера!

Зато сегодня оторвался!

На этом форуме безграмотных сообщений не потерпят, а будут просто удалять. Потрудитесь писать без ошибок и опечаток. С уважением, Патриот.